Anna Karenina. Part 1. Chapter 2.    


"Анна Каренина"

Л. Н. Толстой


Anna Karenina. L. Tolstoy


Part 1. Chapter 1.






Summary

Anna Karenina. Part 1. Chapter 1.




Мне отмщение, и аз воздамVengeance is mine, I will repay.


This epigraph does not always appear in a translated version of the novel, which is a pity. I think it expresses the main idea of the whole book. This rather grim quote from the Bible gives us in a few words the essence of the whole novel “Anna Karenina”.Tolstoy is saying with this quote that it is not for us or the society depicted in the novel to judge, there is One and the only judge. He will judge. 

The 1st chapter starts with the famous and often quoted:

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Всё смешалось в доме Облонских. – All happy families are similar to each other; every unhappy family is unhappy in its own way. Everything was in turmoil in the Oblonsky’s house.

So what happens in this chapter?

Prince Steeva’s wife found out that her husband was having an affair with a French-governess who lived in their house. And the argument which followed sends the house in disarray; everything was topsy-turvy: children were running wild, the cook left and so on.

Then we see Steeva waking up in his study, muttering something about his dream and suddenly remembering the row with his wife, remembering how he, jolly and happy, came home from the theatre with a pear for his wife Dolly and found her sitting with a note in her hands. She asked him what it was. And he instead of denying or even ignoring everything...smiled. And now he thought that stupid smile was to blame for everything.


We first meet Steeva Oblonsky and learn what he is like through his dream which shows the very nature of Steeva: shallow, simple and indulgent. Steeva does not feel guilty for cheating on his wife; he blames himself for not being able to cover his affairs. 


Tolstoy’s Steeva is an attractive, sociable, loveable chap; everybody likes him. He likes to spend money he doesn’t have. He lives the life of a bachelor not of a married man, father of 5 (6 by the end of the novel). Vladimir Nabokov in his “Lectures on Russian Literature” writes that Steeva Oblonsky is frivolous and worthless. His wife Dolly, on the other hand, is Tolstoy’s ideal female character: kind, sincere, she devoted all her life to the kids and the lousy husband.










Л. Н. Толстой "Анна Каренина". Часть 1. Глава 1





Мне отмщение, и Аз воздам

     Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

    Все смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме. Положение это продолжалось уже третий день и мучительно чувствовалось и самими супругами, и всеми членами семьи, и домочадцами. Все члены семьи и домочадцы чувствовали, что нет смысла в их сожительстве и что на каждом постоялом дворе случайно сошедшиеся люди более связаны между собой, чем они, члены семьи и домочадцы Облонских. Жена не выходила из своих комнат, мужа третий день не было дома. Дети бегали по всему дому, как потерянные; англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; повар ушел еще вчера со двора, во время самого обеда; черная кухарка и кучер просили расчета.

    На третий день после ссоры князь Степан Аркадьич Облонский – Стива, как его звали в свете, – в обычный час, то есть в восемь часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своем кабинете, на сафьянном диване. Он повернул свое полное, выхоленное тело на пружинах дивана, как бы желая опять заснуть надолго, с другой стороны крепко обнял подушку и прижался к ней щекой; но вдруг вскочил, сел на диван и открыл глаза.

    «Да, да, как это было? – думал он, вспоминая сон. – Да, как это было? Да! Алабин давал обед в Дармштадте; нет, не в Дармштадте, а что-то американское. Да, но там Дармштадт был в Америке. Да, Алабин давал обед на стеклянных столах, да, – и столы пели: Il mio tesoro и не Il mio tesoro, а что-то лучше, и какие-то маленькие графинчики, и они же женщины», – вспоминал он.

    Глаза Степана Аркадьича весело заблестели, и он задумался, улыбаясь. «Да, хорошо было, очень хорошо. Много еще что-то там было отличного, да не скажешь словами и мыслями даже наяву не выразишь». И, заметив полосу света, пробившуюся сбоку одной из суконных стор, он весело скинул ноги с дивана, отыскал ими шитые женой (подарок ко дню рождения в прошлом году), обделанные в золотистый сафьян туфли и по старой, девятилетней привычке, не вставая, потянулся рукой к тому месту, где в спальне у него висел халат. И тут он вспомнил вдруг, как и почему он спит не в спальне жены, а в кабинете; улыбка исчезла с его лица, он сморщил лоб.

    «Ах, ах, ах! Ааа!..» – замычал он, вспоминая все, что было. И его воображению представились опять все подробности ссоры с женою, вся безвыходность его положения и мучительнее всего собственная вина его.

    «Да! она не простит и не может простить. И всего ужаснее то, что виной всему я, виной я, а не виноват. В этом-то вся драма, – думал он. – Ах, ах, ах!» – приговаривал он с отчаянием, вспоминая самые тяжелые для себя впечатления из этой ссоры.

    Неприятнее всего была та первая минута, когда он, вернувшись из театра, веселым и довольным, с огромною грушей для жены в руке, не нашел жены в гостиной; к удивлению, не нашел ее и в кабинете и, наконец, увидал ее в спальне с несчастною, открывшею все, запиской в руке.

    Она, эта вечно озабоченная, и хлопотливая, и недалекая, какою он считал ее, Долли, неподвижно сидела с запиской в руке и с выражением ужаса, отчаяния и гнева смотрела на него.

     – Что это? это? – спрашивала она, указывая на записку.

    И при этом воспоминании, как это часто бывает, мучало Степана Аркадьича не столько самое событие, сколько то, как он ответил на эти слова жены.

    С ним случилось в эту минуту то, что случается с людьми, когда они неожиданно уличены в чем-нибудь слишком постыдном. Он не сумел приготовить свое лицо к тому положению, в которое он становился пред женой после открытия его вины. Вместо того чтоб оскорбиться, отрекаться, оправдываться, просить прощения, оставаться даже равнодушным – все было бы лучше того, что он сделал! – его лицо совершенно невольно («рефлексы головного мозга», – подумал Степан Аркадьич, который любил физиологию), совершенно невольно вдруг улыбнулось привычною, доброю и потому глупою улыбкой.

    Эту глупую улыбку он не мог простить себе. Увидав эту улыбку, Долли вздрогнула, как от физической боли, разразилась, со свойственною ей горячностью, потоком жестоких слов и выбежала из комнаты. С тех пор она не хотела видеть мужа.

     «Всему виной эта глупая улыбка», – думал Степан Аркадьич.

    «Но что ж делать? что ж делать?» – с отчаянием говорил он себе и не находил ответа.




                                                                                                                                                          Anna Karenina. Part 1. Chapter 2.    







home