Anna Karenina. Part 1. Chapter 19.                                                                                       Anna Karenina. Part 1. Chapter 21.  


"Анна Каренина"

Л. Н. Толстой


Anna Karenina. L. Tolstoy


Part 1. Chapter 20.








Summary

Anna Karenina. Part 1. Chapter 20.


The main events of the chapter are:  
first, we know for sure that the Oblonskys’ family is safe now, and Dolly forgives Steeva and second, Kitty meets Anna and adores her.
We’re still at the Oblonskys’ house, and Kitty comes to visit her sister Dolly and meets Anna.

And again, in this chapter the ball is mentioned, as we understand it is important for a lot of characters of the novel.  The novel started with the disturbance in the Oblonskys’ family and we’ve been waiting for Anna to arrive, now the Oblonskys’ problem is happily solved, we’re waiting for another development: something is going to happen at the ball.
So, Kitty meets Anna, and she falls in love with her the way a young girl can admire an older married woman: “Кити чувствовала себя влюбленною в нее (в Анну), как способны влюбляться молодые девушки в замужних и старших дам.”

And here we see Anna the way Kitty sees her: she thinks that Anna looks very young for her age, she moves and looks like a 20-year-old but sometimes she notices a sad look in Anna’s eyes, and feels that Anna though she is very sincere and open hides from the others something more poetic and complex, the inner world: “Анна непохожа была на светскую даму или на мать восьмилетнего сына, но скорее походила бы на двадцатилетнюю девушку по гибкости движений, свежести и установившемуся на ее лице оживлению, выбивавшемуся то в улыбку, то во взгляд, если бы не серьезное, иногда грустное выражение ее глаз, которое поражало и притягивало к себе Кити. Кити чувствовала, что Анна была совершенно проста и ничего не скрывала, но что в ней был другой какой-то высший мир недоступных для нее интересов, сложных и поэтических.”

Anna mentions to Kitty that she met Vronsky at the station and that she knows, Steeva told her, about Kitty’s secret. Anna is happy for Kitty, she says Vronsky is a fine gentleman though she doesn’t say anything about the money Vronsky gave to the man who died at the station. Vronsky did something nice and generous but Anna doesn’t want to talk about that she knows it concerns her and shouldn’t have happened: “Но она не рассказала про эти двести рублей. Почему-то ей неприятно было вспоминать об этом. Она чувствовала, что в этом было что-то касающееся до нее и такое, чего не должно было быть.”

So, that Is what happens in this chapter: Steeva’s life is back to normal, Kitty likes Anna and Anna likes Kitty, everybody’s happy.

 








Л. Н. Толстой "Анна Каренина". Часть 1. Глава 20.





   Весь день этот Анна провела дома, то есть у Облонских, и не принимала никого, так как уж некоторые из ее знакомых, успев узнать о ее прибытии, приезжали в этот же день. Анна все утро провела с Долли и с детьми. Она только послала записочку к брату, чтоб он непременно обедал дома. «Приезжай, Бог милостив», писала она.

   Облонский обедал дома; разговор был общий, и жена говорила с ним, называя его «ты», чего прежде не было. В отношениях мужа с женой оставалась та же отчужденность, но уже не было речи о разлуке, и Степан Аркадьич видел возможность объяснения и примирения.

   Тотчас после обеда приехала Кити. Она знала Анну Аркадьевну, но очень мало, и ехала теперь к сестре не без страху пред тем, как ее примет эта петербургская светская дама, которую все так хвалили. Но она понравилась Анне Аркадьевне, – это она увидела сейчас. Анна, очевидно, любовалась ее красотою и молодостью, и не успела Кити опомниться, как она уже чувствовала себя не только под ее влиянием, но чувствовала себя влюбленною в нее, как способны влюбляться молодые девушки в замужних и старших дам. Анна непохожа была на светскую даму или на мать восьмилетнего сына, но скорее походила бы на двадцатилетнюю девушку по гибкости движений, свежести и установившемуся на ее лице оживлению, выбивавшемуся то в улыбку, то во взгляд, если бы не серьезное, иногда грустное выражение ее глаз, которое поражало и притягивало к себе Кити. Кити чувствовала, что Анна была совершенно проста и ничего не скрывала, но что в ней был другой какой-то высший мир недоступных для нее интересов, сложных и поэтических.

   После обеда, когда Долли вышла в свою комнату, Анна быстро встала и подошла к брату, который закуривал сигару.

   – Стива, – сказала она ему, весело подмигивая, крестя его и указывая глазами на дверь. – Иди, и помогай тебе Бог.

   Он бросил сигару, поняв ее, и скрылся за дверью.

   Когда Степан Аркадьич ушел, она вернулась на диван, где сидела окруженная детьми. Оттого ли, что дети видели, что мама любила эту тетю, или оттого, что они сами чувствовали в ней особенную прелесть, но старшие два, а за ними и меньшие, как это часто бывает с детьми, еще до обеда прилипли к новой тете и не отходили от нее. И между ними составилось что-то вроде игры, состоящей в том, чтобы как можно ближе сидеть подле тети, дотрагиваться до нее, держать ее маленькую руку, целовать ее, играть с ее кольцом или хоть дотрагиваться до оборки ее платья.

   – Ну, ну, как мы прежде сидели, – сказала Анна Аркадьевна, садясь на свое место.

   И опять Гриша подсунул голову под ее руку и прислонился головой к ее платью и засиял гордостью и счастьем.

   – Так теперь когда же бал? – обратилась она к Кити.

   – На будущей неделе, и прекрасный бал. Один из тех балов, на которых всегда весело.

   – А есть такие, где всегда весело? – с нежною насмешкой сказала Анна.

   – Странно, но есть. У Бобрищевых всегда весело, у Никитиных тоже, а у Межковых всегда скучно. Вы разве не замечали?

   – Нет, душа моя, для меня уж нет таких балов, где весело, – сказала Анна, и Кити увидела в ее глазах тот особенный мир, который ей не был открыт. – Для меня есть такие, на которых менее трудно и скучно…

   – Как может быть вам скучно на бале?

   – Отчего же мне не может быть скучно на бале? – спросила Анна.

   Кити заметила, что Анна знала, какой последует ответ.

   – Оттого, что вы всегда лучше всех.

   Анна имела способность краснеть. Она покраснела и сказала:

   – Во-первых, никогда; а во-вторых, если б это и было, то зачем мне это?

   – Вы поедете на этот бал? – спросила Кити.

   – Я думаю, что нельзя будет не ехать. Вот это возьми, – сказала она Тане, которая стаскивала легко сходившее кольцо с ее белого, тонкого в конце пальца.

   – Я очень рада буду, если вы поедете. Я бы так хотела вас видеть на бале.

   – По крайней мере, если придется ехать, я буду утешаться мыслью, что это сделает вам удовольствие… Гриша, не тереби, пожалуйста, они и так все растрепались, – сказала она, поправляя выбившуюся прядь волос, которою играл Гриша.

   – Я вас воображаю на бале в лиловом.

   – Отчего же непременно в лиловом? – улыбаясь, спросила Анна. – Ну, дети, идите, идите. Слышите, мисс Гуль зовет чай пить, – сказала она, отрывая от себя детей и отправляя их в столовую.

   – А я знаю, отчего вы зовете меня на бал. Вы ждете много от этого бала, и вам хочется, чтобы все тут были, все принимали участие.

   – Почем вы знаете? Да.

   – О! как хорошо ваше время, – продолжала Анна. – Помню и знаю этот голубой туман, вроде того, что на горах в Швейцарии. Этот туман, который покрывает все в блаженное то время, когда вот-вот кончится детство, и из этого огромного круга, счастливого, веселого, делается путь все ?же и ?же и весело и жутко входить в эту анфиладу, хотя она и светлая и прекрасная… Кто не прошел через это?

   Кити молча улыбалась. «Но как же она прошла через это? Как бы я желала знать весь ее роман», – подумала Кити, вспоминая непоэтическую наружность Алексея Александровича, ее мужа.

   – Я знаю кое-что. Стива мне говорил, и поздравляю вас, он мне очень нравится, – продолжала Анна, – я встретила Вронского на железной дороге.

   – Ах, он был там? – спросила Кити, покраснев. – Что же Стива сказал вам?

   – Стива мне все разболтал. И я очень была бы рада. Я ехала вчера с матерью Вронского, – продолжала она, – и мать, не умолкая, говорила мне про него; это ее любимец; я знаю, как матери пристрастны, но….

   – Что ж мать рассказывала вам?

   – Ах, много! И я знаю, что он ее любимец, но все-таки видно, что это рыцарь… Ну, например, она рассказывала, что он хотел отдать все состояние брату, что он в детстве еще что-то необыкновенное сделал, спас женщину из воды. Словом, герой, – сказала Анна, улыбаясь и вспоминая про эти двести рублей, которые он дал на станции.

   Но она не рассказала про эти двести рублей. Почему-то ей неприятно было вспоминать об этом. Она чувствовала, что в этом было что-то касающееся до нее и такое, чего не должно было быть.

   – Она очень просила меня поехать к ней, – продолжала Анна, – и я рада повидать старушку и завтра поеду к ней. Однако, слава Богу, Стива долго остается у Долли в кабинете, – прибавила Анна, переменяя разговор и вставая, как показалось Кити, чем-то недовольная.

   – Нет, я прежде! нет, я! – кричали дети, окончив чай и выбегая к тете Анне.

   – Все вместе! – сказала Анна и, смеясь, побежала им навстречу и обняла и повалила всю эту кучу копошащихся и визжащих от восторга детей.



    Anna Karenina. Part 1. Chapter 19.                                                                                       Anna Karenina. Part 1. Chapter 21.  




home